Молчание. Она смеётся.
Ты так ничего и не понял. Забери всё. Берите мои ночные кошмары, моё детство, моих неродившихся детей, моих умерших родителей, моих сестер, мою любовь к театру – не к вашему облдрамтеатру пошлому, а к Театру, к Театру, к Театру! Бери мои слезы, мое больное сердце, мои бессонные ночи, бери весь мой огромный, красивый мир, отдаю вам, прыгайте на нём, скачите, топчитесь, играйте в свой долбанный театр, забирайте, вы, крысы, любящие бутафорию, заберите всё, всю мою жизнь, забирайте, отдаю всё, всё, всё! Вы так обо мне ничего и не поняли, суслики мелкие. А вам кажется – всё ясно. А елду в нос не надо? Ну то-то.
Молчит, плачет, смотрит на вещи.
Нравится? Нет? Не надо? Вы же так хотели всё взять это у меня? Вам же нужно это было? И что теперь? Не надо?
Молчит. И вдруг кричит:
Не отдам! Не отдам ничего! Смеяться, насмехаться над моей жизнью вам надо?! Не отдам! Ничего не отдам вам! Будьте прокляты, вы ничего не получите от меня!
Проковыляла к клетке, выпустила ворону и та, покаркав и покружив по комнате, запуталась в занавеске, но потом всё же вылетела в окно балкона. Амалия кричит:
Улетай, туча, у-ле-та-й!
Молчит, трясётся. Собирает вещи. Плачет, бормочет:
Я не умру никогда. Я бессмертна. Потому что бессмертны вампиры.