ВОРОНА. «Мне звезда упала на ладошку! Я ее спррррросил: „Откуда ты?!“ „Дайте мне перррррредохнуть немножко! Я с такой летела высотыыыыыы!“

АМАЛИЯ. Не на ладошку, дура! А на мой балкон! Всё равно, пусть выглядит камешком, но я-то, мы-то с вами знаем, что это звезда! Понимаете? Бог-то знает, вот что главное! Пусть все говорят, что камешек, но Бог-то, Бог-то знает! Знает, что камешек был звездой когда-то! Берите, пригодится для премьеры новой постановки спектакля в облдрамтеатре!

Идёт к шкафу, снова с остервенением кидает вещи в центр комнаты.

Вот хлопушка для мух! Сломанная! Вот часы-будильник три штуки – все не ходят, берите! Вам зачем в театр настоящие? Совсем не надо! Вам надо бутафорские! Для вас времени нет! Вот туфли на шпильке! Шпилька – метр! Компьютер! Не рабочий! Телевизор черно-белый – не работает! Семена редиски! Уже не прорастут, покупала в семидесятых! Или в сороковых-пороховых! Или в тридцатых-полосатых! Герань! У меня сто горшков. Люблю запах герани – совсем не мещанский, неправда! Она вся засохла – берите! Тут везде смерть, на каждом шагу. Ведь я Носферату, от меня, от моих прикосновений гибнет всё! Фикус в кадушке – берите! Действующий! Пока! Вот телефон – не работает! Вот молоток, топор, гвозди, клещи, гвоздодёр! Вот парик для вашей премьерши, для самой тупой, и самой глупой, и самой толстой, и самой бездарной!!!! Нате!

Сдёрнула парик – она совсем лысая и уши у нее торчат, а глаза горят фосфором.

ВОРОНА. Не надо, мамочка …

АМАЛИЯ. Тихо ты, нестроевая, маринованная?! Всё сгнило, проржавело – берите! Вот и это – портрет моего сына, берите его, он в рамке, он был черно-белый, но фотограф раскрасил его, анилином раскрасил и он стал цветной – берите! Сын будто живой.